Цифровой суверенитет
23.04.2026
Россия завершила подготовительный этап формирования «суверенного интернета», продолжавшийся почти шесть лет. За это время контроль за сетевой активностью и доступностью зарубежных сервисов перешел из фазы хаотичных блокировок по IP-адресам к точечному и технологически сложному управлению трафиком. Однако как показывает практика последних лет, эффективность этих мер напрямую зависит от готовности государства вкладывать колоссальные средства в оборудование и противостоять постоянно развивающимся инструментам обхода ограничений.
Telegram: от игнорирования к замедлению
Наиболее показательным кейсом в современной истории российского интернета стал мессенджер Telegram. Пройдя путь от формальных запретов 2018 года, которые не привели к реальной остановке сервиса, к 2025–2026 годам регуляторы перешли к новой стратегии. В августе 2025 года Роскомнадзор (РКН) ограничил звонки внутри мессенджера, в октябре начались перебои с передачей медиафайлов, а 10 февраля 2026 года было официально запущено замедление сервиса.
Результаты не заставили себя ждать: к апрелю 2026 года, согласно данным Hi-Tech Mail, 89% российских пользователей столкнулись с нестабильной работой платформы. Основные претензии властей — отказ от переноса серверов на территорию РФ и недостаточная эффективность мессенджера в борьбе с мошенничеством. В отличие от событий восьмилетней давности, текущая блокировка осуществляется не через реестр запрещенных сайтов, а с помощью оборудования ТСПУ (технические средства противодействия угрозам), установленного на сетях всех крупных операторов страны.
Архитектура контроля: ТСПУ и «белые списки»
Основой российского «суверенного интернета» стал закон 2019 года, обязавший провайдеров установить ТСПУ. Эти комплексы, использующие технологию Deep Packet Inspection (DPI), позволяют РКН управлять трафиком централизованно, минуя операторов связи. Если раньше провайдеры могли самостоятельно интерпретировать распоряжения регулятора, то теперь управление осуществляется напрямую из Главного радиочастотного центра (ГРЧЦ).
Помимо ТСПУ, в систему контроля входят Национальная система доменных имен (НСДИ) и реестр точек обмена трафиком. Одной из наиболее обсуждаемых инициатив 2026 года стало внедрение «белых списков» для мобильного трафика. В Москве был проведен эксперимент, в рамках которого приоритетный доступ и высокую скорость получали только одобренные государством ресурсы, в то время как доступ к прочим сервисам искусственно замедлялся. Это знаменует переход от модели «запрещено то, что в списке» к модели «разрешено только то, что проверено».
Международный контекст: Китай, Иран и британский опыт
Российская модель часто сравнивается с зарубежными аналогами, однако эксперты выделяют существенные различия. Китайская система «Золотой щит», которую выстраивают более 20 лет, опирается на собственные аналоги всех мировых сервисов (WeChat, Baidu, Weibo) и физический контроль магистральных каналов на границе. Это позволяет блокировать даже те протоколы VPN, которые считаются наиболее устойчивыми.
Иранская модель (NIN — National Information Network) пошла дальше: пользователям предлагается сверхдешевый внутренний интернет при экстремально дорогом доступе к внешним ресурсам. В периоды социальной нестабильности Тегеран практикует полное отключение внешнего шлюза, оставляя работоспособными только локальные сервисы.
На этом фоне выделяется британский Online Safety Act. В отличие от восточных моделей, он не ставит целью создание суверенного сегмента, а накладывает на ИТ-гигантов жесткие обязательства по модерации контента. В Великобритании обсуждается введение обязательной идентификации пользователей при доступе к определенным категориям контента, что вызывает сопротивление общества, но технологически реализуется через верификацию возраста и личности.
Экономика и технологии противостояния
Стоимость контроля остается главным барьером. В 2018 году сенатор Андрей Клишас называл цифру в 20 млрд руб. В 2019-м она была скорректирована — выросла до 30 млрд руб. В долгосрочном прогнозе Аналитического центра при правительстве от 2018 года фигурировала совсем иная сумма — свыше 1 трлн руб., предполагавшая создание «полностью автономной» инфраструктуры. Оборудование требует постоянного обновления, так как разработчики инструментов обхода внедряют новые протоколы (например, VLESS), которые маскируют трафик под обычный web-трафик или видеозвонки.
Кроме того, «дыры» в национальном файрволе создают современные технологии связи. Появление eSIM позволяет пользователям приобретать иностранные пакеты данных, минуя инфраструктуру отечественных операторов, а развитие систем спутникового интернета (несмотря на попытки их юридического запрета) создает теоретическую возможность прямого доступа в глобальную сеть.
Социальный договор: «гуманная» модель
В настоящее время российская модель остается «гуманной»: при наличии жестких блокировок для рядовых граждан ответственность за обход не предусмотрена. По мнению социологов, это снимает социальное напряжение. Большинство пользователей переходит на отечественные аналоги, в том числе «ВКонтакте» и Max, в то время как меньшинство продолжает пользоваться способами обхода ограничений.
Однако дальнейшее ужесточение, включая возможную отмену анонимности и переход к тотальной идентификации, о которой говорят сторонники «цифровых паспортов», может нарушить этот баланс. Технически полная изоляция возможна только в абсолютно закрытой системе, что в условиях интеграции России в глобальную экономику остается труднореализуемой задачей.
Источник: Коммерсантъ, фото: Олеся Курпяева, Коммерсантъ
Назад в раздел "Новости отрасли"